Заслуженный мастер спорта СССР, мастер спорта международного класса, бронзовый призер чемпионата мира, серебряный призер Кубка Европы, чемпион СССР, лучший футболист СССР 1970 года, капитан сборной СССР (1966–1971)

(Иллюстрированная версия из книги "Легенды отечественного футбола")

Известный тренер Владимир Горохов любил говорить защитникам: «Если у тебя слабый партнер, это же здорово, считай, что тебе очень повезло, можешь сыграть и за себя, и за него, показать, кто ты есть на самом деле». Шестернёву «не везло». В ЦСКА, а в особенности в сборной у него не было слабых партнеров. Альберт Шестернёв стал символом ЦСКА, и трудно было представить его в каком-либо ином клубе. Ему на редкость к лицу была военная форма, офицерский китель, он словно родился для воинской карьеры, для защиты отечества, настоящий русский богатырь, и отстаивал его честь на футбольных полях с великим достоинством, «один из гвардии бесстрашных и самолюбивых», как сказал о нем Лев Филатов.

«Если в ранний свой игровой период Альберт своей манерой игры напоминал замечательного центрального защитника знаменитой «команды лейтенантов» Анатолия Башашкина, то для позднего периода я нахожу только одно сравнение – с великим немцем Францем Беккенбауэром», – говорил Валентин Николаев.

Альберт Алексеевич Шестернёв родился 20 июня 1941 года, а через два дня грянула война. Отец, Алексей Фёдорович, кадровый офицер, подполковник, участник еще финских баталий, в первые же дни ушел на фронт. На руках у матери, Анны Алексеевны, остались трое детей: две дочери Рита и Тоня и грудной мальчуган. Новорожденного единогласно решили назвать Валерием, после чего мать отправилась его регистрировать в ЗАГС. Почему в регистрационном свидетельстве мальчика записали Альбертом, именем, которого Анна Алексеевна, по свидетельству сестер Шестернёва, даже не знала, она так и не смогла объяснить. Сестры и близкие друзья, отбросив «официоз», звали Альберта Валерой до конца его дней.

По дороге к месту эвакуации малыш заболел воспалением легких. Вообще мальчик рос слабым и болезненным. В Москву семья Шестернёвых вернулась только в 1943 году. Поселились в военном городке поблизости от стадиона «Локомотив». Этот стадион вскоре стал для мальчишки вторым домом. В школе Альберт увлёкся легкой атлетикой, причем всеми ее видами без разбора, и лет с 11 из «гадкого утенка» стал быстро превращаться в атлета, вытягиваться не по дням, а по часам, обрастать мускулатурой. Альберт уже через год стал одним из лучших волейболистов юношеской команды «Локомотив». Но первую славу приобрел все-таки на беговой дорожке и в секторах для прыжков. В 17 лет он выбегал из 11 секунд стометровку, был чемпионом не только района, но и Москвы, и Московской области. Ему предложили всерьез заняться легкоатлетическим десятиборьем. Но сердце паренька с Лосинки уже давно было отдано футболу.

Андрей Старостин, непререкаемый авторитет в отечественном футболе, впоследствии заметил: «Мяч сделал доброе дело для нашего футбола, утащив юного спортсмена с гаревой дорожки на зеленое футбольное поле».

На первых порах он состоял вратарем, попеременно играя со ставшим впоследствии известным по выступлениям за столичный «Локомотив» Виктором Туголуковым. После школы пропадал на стадионе дотемна. Когда он успевал делать уроки, никому не ведомо. Тем не менее школу закончил успешно и даже поступил без всякой посторонней помощи в Московский станкоинструментальный институт. Окончил 1-й курс, но, попав уже в дубль ЦСКА, стал пропускать занятия. И деканат поставил перед ним вопрос ребром: учеба или футбол? Юноша посоветовался с отцом. Алексей Фёдорович был категоричен: «Ты уже взрослый, сам решай». Альберт Шестернёв выбрал футбол.

Изменил судьбу юного футболиста Шестернёва, как это часто бывает, случай. На какой-то из тренировочных матчей «Локомотива» явились всего девять полевых игроков, и первый футбольный тренер Шестернёва Николай Николаевич Рожнов поставил юного вратаря в нападение. И свершилось чудо: «Локомотив» победил со счетом 9:1, а шесть мячей забил новоявленный форвард Альберт Шестёрнев. Но вскоре заболел Туголуков, и удачливому бомбардиру пришлось вернуться на линию ворот. Там-то его вскоре и приметил заслуженный мастер спорта Константин Лясковский, в прошлом центральный защитник ЦДКА, который чуть ли не за руку привел застенчивого юношу к тренеру армейской команды мастеров великому Борису Аркадьеву. Но паренек по возрасту еще подходил для юношеской команды, куда его поначалу и определили для ее усиления на всесоюзных соревнованиях. Тренировавший армейских юношей Иван Пономарёв, приглядевшись к новичку, решил: не пропадать же такой скорости – и вновь поставил его в нападение.

Борис Андреевич Аркадьев, несмотря на возраст, по-ребячьи радовался появлению в своей команде настоящих талантов. Никогда не считал ниже своего достоинства иной раз провести полчаса в обществе 14–15-летних мальчишек, обстоятельно отвечая на все их порой нелепые вопросы.

Вскоре же Аркадьева у руля армейской команды сменил Григорий Пинаичев. Он-то и поставил в одном из матчей вроде бы набиравшего силу форварда в центр обороны. Зачем, почему – осталось загадкой. Но именно в этом амплуа познакомился с 19-летним Шестернёвым принявший команду в 1961 году Константин Бесков, который вскоре пригласил на матч своего дубля Андрея Старостина: «У меня там стоппер – на загляденье». При Бескове Шестернёв недолго оставался в команде на вторых ролях.

Но 13 мая 1961 года на матч с кишинёвской «Молдовой» центральным защитником ЦСКА неожиданно вышел известный лишь узкому кругу болельщиков Альберт Шестернёв. Встреча завершилась со счетом 6:4 в пользу армейцев. Возвращаясь в раздевалку, Шестернёв совсем было упал духом: «Надо же, первый матч – и четыре пропущенных гола! Наверняка отправят назад в дубль». Но встречный ветер на «Динамо» не стал для него преградой, Бесков своего твердого убеждения не изменил. Новый стоппер команды играл и в очередном матче, и в следующем… Пропустил в сезоне после этого всего три игры.

В те годы отечественный футбол мучительно переживал смену тактических приоритетов. Вместо прежней схемы «дубль-ве» активно                 внедрялась бразильская «4+2+4». Шестернёв нашел себя в новой обстановке без проблем. Наверное, отчасти ему повезло. Судьба подгадала его вступление в большой футбол вовремя. Он оказался новичком, перед глазами которого не маячили стереотипы, примеры для подражания, ему не надо было перестраиваться. Бесков указал ему его место на поле, научил тактическим премудростям нового амплуа, и эти зерна упали на благодатную почву. Альберт Шестернёв – спринтер, атлет – оказался еще и прирожденным организатором. Он быстро научился читать игру, интуитивно чувствовать, предугадывать ход событий, хотя – верный себе – на вопрос, как ему это удается, неизменно отвечал: «Так я же последний защитник, с моей позиции лучше всего видно поле».

О том, насколько органично молодой футболист вписался в новую тактическую схему, свидетельствует и его первый вызов в сборную страны спустя всего четыре месяца после дебюта в ЦСКА.

В конце 1962 года у Шестернёва подходила к концу срочная служба в рядах Вооруженных сил. И случился в его жизни эпизод, о котором он почти никому не рассказывал. Николай Старостин пригласил будущего дембеля Шестернёва в «Спартак», ставший в том сезоне чемпионом СССР. Молодой футболист даже не раздумывал, отказавшись деликатно, но твердо.

Успехи Шестернёва в клубе не оставались незамеченными, и на принятых тогда встречах с общественностью главному тренеру сборной Гавриилу Качалину постоянно приходилось нарываться на вопросы о перспективах молодого армейца. «Прогрессирует, очень прогрессирует, его время еще придет», – отвечал тренер.

На чемпионат мира 1962 года в Чили основным поехал Маслёнкин, Шестернёв – в запасе, да так ни разу и не появился на поле. Неудача в Чили привела к очередной смене тренера сборной, ее возглавил Константин Бесков